Сказка «Иван-богатырь»

Размер шрифта:

• A
• A
• A

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик да старуха. Детей у них не было. Сколько старик со старухой ни тужили, ни горевали, сколько разных знахарей ни звали — детей все нет и нет.

И вот приснился старухе сон: будто есть в глухом лесу тихое озеро, и водится в том озере рыба-золотое перо. Коли золотую рыбку съесть — сын народится.

Старуха пробудилась и посылает старика, торопит:

— Поди вот в такое-то место. Есть там озеро. Излови золотоперую рыбку. Страсть как охота свежей ухи похлебать.

Старик снарядился, взял сети и отправился в путь-дорогу. Ходил, ходил по дремучим лесам, разыскал озеро.

Первый раз сеть закинул, пришла сеть пустая. Другой раз закинул, и опять ничего. На третий раз вытащил сеть, а в ней бьется рыба-золотое перо.

Старик сети собрал, прихватил добычу и воротился домой.

— На, старуха, вари!

Сварили. Едят да похваливают:

— Ох, и до чего уха хороша! Отродясь такой сладкой ухи не хлебали.

Уху выхлебали, рыбу съели, и в тот же день старуха понесла.

Родился у них сын, по имени Иван.

Старик с утра до вечера в поле работает, а старуха по хозяйству управляется да сына качает.

И растет парень не по дням, а по часам: будто тесто на опаре подымается.

По третьему году стал на улицу выбегать, стал в ребячьи игры поигрывать. И тут соседи с жалобой пришли:

— Уймите сына. Шутит он с нашими ребятами шутки нехорошие: кого за руку схватит — у того рука прочь, кого за ногу схватит — нога прочь. Побьет, покалечит всех детей.

Пригорюнились старик со старухой, призадумались: «Что с парнем делать?»

И говорит старик:

— Стану его с собой в поле водить, пусть там играет.

На том и согласились.

На другой день поехал старик на пашню и сына с собой повез. Только старик за соху взялся, просит парень:

— Дай, я пахать стану!

— Ну, где тебе, сынок, ты еще мал. Вырастешь — тогда напашешься, а сейчас побегай, поиграй, только далеко не отходи.

А сын неотступно просит:

— Нет, хочу пахать!

— Ну, ладно, попробуй, — говорит отец.

Парень так глубоко соху в землю вогнал, что конь стал: тянуть не может.

— Ты, сынок, глубоко берешь! Конь не тянет, и соху поломаешь.

Тут Иван соху приподнял, стал коню пособлять, и споро дело пошло. Столько до обеда напахал — старику в день не управиться.

— Стой, сынок, надо коня покормить! Видишь, весь в пене, словно в мыле стал.

Коня отпрягли, пустили на луг, а сами сели обедать.

Попили, поели, посылает отец:

— Сходи, сынок, за конем, пора за дело приниматься.

Пошел парень на луг — нету коня. Оглянулся и видит: сидит за кустом волк — медный лоб, облизывается, а от коня только кожа да кости остались. Увидал волк Ивана, кинулся на него:

— Коня съел и тебя съем!

— Погоди хвалиться раньше времени!

Схватил волка за ноги, размахнулся и так сильно бросил оземь, что только мокрое место осталось. Земля задрожала, и гул пошел, будто гром грянул.

Воротился к отцу и говорит:

— Волк — медный лоб нашего коня съел.

— Экое горе! Хорошо, что хоть ты ему, сынок, на глаза не попал. Пойдем скорее домой, а то как бы и нас с тобой не съел.

Прошло с того много ли, мало ли времени, вырос Иван до полного возраста и стал таким молодцом пригожим: ни в сказке сказать, ни пером описать.

А в ту пору потерялись у царя три дочери: похитил их Сам с ноготок, борода с локоток, Кощеев племянник. Сколько ни искали, никак найти не могли. Ездили и князья и бояре, да никто назад не воротился. Кликнул царь клич по всем волостям, по всем деревням.

— Коль найдется удалец и дочерей сыщет, тому при жизни полцарства отпишу, на любой из трех царевен женю!

Стал Иван проситься у отца с матерью:

— Благословите меня идти царских дочерей искать.

Родители отговаривают:

— Что тебе, сынок, за нужда неведомо куда идти да, может, там и свою буйную голову сложить? Лучше бы невесту приглядел да женился, чем шататься по чужой стороне.

А сын на своем стоит:

— Пришла пора мне на белый свет поглядеть. Чужаядальняя сторона не убавит ума.

И стал в путь-дорогу собираться. Перво-наперво пошел в кузницу и говорит кузнецам:

— Скуйте мне палицу в триста пудов, да такую, чтобы не ломалась, не гнулась, не плющилась.

— Сковать-то мы не прочь, — отвечают кузнецы, — сковать можно, да только нам не совладать с таким поковом.

— Берите железо да сваривайте, а я пособлю!

Принялись за работу. День куют и другой куют, Иван железо поворачивает да в горно носит. На третий день палицу изготовили.

— Испытай, годится ли тебе?

Взял Иван палицу за концы да попробовал через колено — в дугу согнул.

— Нет, это не палица. Куйте другую!

Через три дня сковали другую палицу, крепко закалили. Попробовал гнуть — не гнется, бросил о камень — сломалась.

— И эта не годится!

Сковали и третью палицу. Попробовал согнуть — не гнется, бросил о камень — не плющится. Кинул палицу кверху, скрылась она из глаз, а через три часа с шумом, с гулом обратно летит. Упала на камень, и камень на сажень в землю ушел, а палица не погнулась, не треснула.

— Ну, спасибо, теперь по мне палицу сковали.

На другое утро встал добрый молодец раненько, умылся беленько, льняным полотенцем утерся и стал с родителями прощаться:

— Не горюйте, не печалуйтесь, царевен найду — тогда свидимся.

Сунул за пазуху три пирожка, взял в руки палицу. Отец с матерью вышли провожать сына за околицу. Тут и распрощались. Дошел Иван до поворота и там последний раз шапочку снял, родителям поклонился. Они ему белым платком помахали и воротились домой.

А Иван шел день до вечера, красного солнышка до заката, никто ему не повстречался: ни зверь не прорыснул, ни птица не пролетела.

На другой день увидал Иван человека. В каждой руке у этого молодца по здоровому дубу. Стоит да дуб о дуб поколачивает.

— Здравствуй, богатырь Дубыня!

— Ну, какой я богатырь? Вот есть на свете богатырь Иван. Когда ему было три года, он волка — медного лба убил. Вся земля задрожала. Вот тот богатырь! Да уж не ты ли и есть Иван-богатырь?

— Зовут меня Иваном. Волка — медного лба я убил, а силой еще по-настоящему ни с кем не мерялся.

Стал Дубыня проситься:

— Возьми меня с собой!

— Пойдем.

Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли шли Иван-богатырь с Дубыней, пришли к двум большим горам.

Стоит между теми горами человек и гору о гору поколачивает, только гул идет.

— Здравствуй, богатырь Горыня!

— Разве я богатырь? Вот, слышно, есть на Руси богатырь Иван. Он в ребячьи годы волка — медного лба голыми руками убил — вся земля дрожала и гор много осыпалось. Вот тот богатырь!

Дубыня на Ивана показывает и говорит:

— Вот кто волка — медного лба убил!

Тут Горыня поклонился и просится:

— Возьми, Иван-богатырь, меня с собой!

— Пойдем.

Стало их трое. Шли с утра день до вечера, красного солнышка до заката, никто им навстречу не попал: ни зверь, ни птица.

На другой день подошли к широкой реке. Лежит на берегу человек, на усах через реку людей переправляет.

— Здравствуй, богатырь Усыня!

— Здравствуйте, молодцы удалые. Вот назвали вы меня богатырем, а того не знаете, что есть на Руси Иван-богатырь. Он ребячьим делом волка медного лба убил. Вся земля тогда дрожала, река из берегов выходила, сколько места затопила. Вот тот богатырь!

Дубыня с Горыней на Ивана показывают:

— Вот он и есть Иван-богатырь.

Тут им Усыня поклонился и просится:

— Возьмите, братцы, меня с собой!

— Пойдем.

И стали четверо путь-дорогу продолжать.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, а добрые молодцы вперед подвигаются.

Шли, шли и увидели избу. Во дворе большое стадо быков, а в избе никого нет. Иван-богатырь говорит:

— Ну, коли хозяина нет, поживем в этой избе, покуда все кругом не обыщем. Сперва обойдем восточную сторону, потом летнюю да западную, а под конец и в северную сторону отправимся. Где-нибудь нападем на след похитника царских дочерей.

На том и согласились.

— Ты, Дубыня, останься, обед вари, а мы восточную сторону обойдем, говорит Иван-богатырь.

Остался Дубыня, зарезал пять быков, сварил. Сидит, в окно поглядывает:

— Что это как долго названых братьев нет: обед простынет.

И вдруг, откуда ни возьмись, бежит Сам с ноготок, борода с локоток, сорок возов сена тянет. Сено притащил, воды из колодца достал. Накормил быков, напоил, стал считать. Считал, считал — пяти голов не хватает.

— Кто тут не кормит, не поит быков, а добром пользуется?

Оглянулся, увидал Дубыню. Схватил его и давай бить.

Бил, бил, приподнял избу с одного угла и сунул туда Дубыню.

— Пусть этот угол не гниет!

И убежал.

Вертелся, вертелся Дубыня и кое-как выбрался. Пришел в избу, влез на печь и лежит.

Названые братья воротились:

— Обед готов?

— Готов.

— А ты чего там лежишь? Вставай обедать!

— Не хочу: я сильно угорел, братцы.

Пообедали. Маловато показалось.

На другой день оставили Горыню обед варить.

И ушли.

Зарезал Горыня семь быков, сварил и стал названых братьев дожидаться. Сидит, в окно поглядывает:

— Чего долго нейдут?

Вдруг бежит Сам с ноготок, борода с локоток, сорок возов сена тянет. Прибежал, быков накормил, напоил, стал считать. Считал, считал — семи голов не хватает.

— Какой тут вор поселился? Не поит, не кормит, а добром пользуется!

Увидал Горыню, схватил и давай бить. Бил, бил, мял, мял, избу с одного угла приподнял и сунул туда Горыню.

— Лежи там!

И убежал.

Горыня вертелся, вертелся, кое-как выбрался из-под избы.

Дубыня, Усыня да Иван-богатырь пришли, а Горыня все на печи лежит, стонет.

— Чего, Горыня, лежишь? Вставай обедать!

— Обедайте, а я не хочу: голова болит, угорел!

— Что тут за угар такой? — говорит Иван-богатырь.

Горыня молчит, и Дубыня молчит.

На третий день оставили Усыню обед варить. Остался Усыня один, зарезал девять быков. Обед сварил, попробовал: щи жирные и мясо уварилось. Сел под окошко, на улицу поглядывает.

Откуда ни возьмись, прибежал Сам с ноготок, борода с локоток, сорок возов сена приволок, Быков накормил, напоил, стал считать. Считал, считал, заругался:

— Да что тут творится? Сегодня девяти голов не хватает!

Схватил Усыню за усы, выволок из избы и давай бить. Бил, бил, таскал, таскал, приподнял избу с одного угла и сунул Усыню под угол.

— Будешь меня помнить!

И сам убежал.

Выбрался кое-как Усыня из-под избы, забрался на печь и лежит, поойкивает.

Воротилась дружина.

— Обед готов?

— Готов давно.

— Слезай обедать. Чего там лежишь?

— Нет, братцы, не могу: голова болит, угорел.

Наутро Иван-богатырь говорит:

— Обойдите сегодня северную сторону, коли там на след не попадем, пойдем прочь, не стоит больше в этом месте царевен искать. А обед сегодня я сварю. Мой черед угореть.

Названые братья ушли, а Иван-богатырь зарезал двенадцать быков, сварил. Сидит на лавке, в окошко поглядывает да песни поет.

Вдруг прибежал Сам с ноготок, борода с локоток, сорок возов сена приволок. Быков накормил, напоил, стал считать. Не хватает двенадцати голов. Услышал песню, оглянулся и кинулся на Ивана-богатыря.

— Вот тебя-то мне и надо, сейчас с тобой рассчитаюсь!

Бились они, бились, Иван-богатырь его смял, сломал и всю бороду оборвал да под лавку и кинул старика.

— Лежи там!

В эту пору названые братья пришли.

— Заждался вас с обедом! Нашли ли чего, след какой?

— Нет, не напали и сегодня на след.

Сидят все четверо, обедают. Взглянул Дубыня под лавку и говорит:

— Глядите-ко, угар-то наш под лавкой лежит.

— Какой такой угар под лавкой? — спрашивает Иван-богатырь.

— Да вот Сам с ноготок, борода с локоток. То и есть наш угар.

Иван-богатырь усмехнулся:

— Чего вы мне раньше не сказали?

— Хотелось узнать, кто из нас всех сильнее. И вот теперь видим: ты, Иван-богатырь, самый сильный из нас.

А Сам с ноготок, борода с локоток в ту пору поотлежался, вскочил, встряхнулся и убежал.

Все четверо добрых молодцов кинулись вслед за ним. Сам с ноготок, борода с локоток добежал до глубокой пропасти и скрылся под землей.

Иван-богатырь говорит:

— Ходили мы, ходили, сколько кругом места обошли, а этой пропасти не видали. Надо туда спуститься, узнать: не у этого ли колдуна царевны томятся?

Взяли воловьи кожи, нарезали из них ремней. Ремни связали.

— Ну, кто пойдет?

Все молчат. Иван-богатырь говорит:

— Спускайте меня и ждите тут безотлучно. Как дерну за ремень, так и тяните.

Взял Иван-богатырь палицу и стал спускаться. Спустился, ремень отвязал и пошел по дорожке. Шел, шел, и вдруг стал свет брезжить. Скоро вышел на свет и увидал Медное царство. Большой медный дворец стоит, а у ворот змеи прикованы на медных цепях. Змеи шипят, вход во дворец стерегут. Подле дворца колодец, а у колодца медный ковшик на медной цепочке висит. Иван-богатырь воды из колодца почерпнул, сам напился и змеев напоил. Присмирели змеи, притихли. Зашел в медный дворец, а там на медной лавке девушка-красавица сидит, шьет. Как стежок стегнет, так солдат выскочит, как другой стежок стегнет — другой солдат выскочит.

— Здравствуй, девица-красавица! Что ты шьешь-пошиваешь, на кого рать-силу сгоняешь?

— Здравствуй, добрый молодец. Я силу сгоняю на Иванабогатыря.

— Кто эту силу поведет?

— Поведет рать-силу Сам с ноготок, борода с локоток.

— А кем тебе он, красавица, приходится?

— Мы три сестры: я, Анна-царевна, средняя сестра — Марфа-царевна, а меньшая — Татьяна-царевна — все мы дочери царя из такого-то царства. Похитил нас Сам с ноготок, борода с локоток и держит в неволе три года. А сам он родной племянник Кощея Бессмертного.

Тут Иван-богатырь говорит:

— Вас-то, трех царевен, трех сестер я и ищу. Брось-ка ты, красавица, шить-пошивать, рать-силу сгонять. Как я обратно пойду, тебя с собой возьму да на белый свет подыму, к отцу с матерью увезу.

Обрадовалась царевна, кинула шитье в печку. А тут и все солдаты исчезли, словно их и не было.

Царевна Ивана-богатыря накормила, напоила. Поотдохнул он в Медном царстве и пошел дальше.

Шел, близко ли, далеко ли, увидал Серебряное царство. Стоит дворец весь серебряный, и все кругом из чистого серебра. У ворот большие змеи-сторожа на серебряных цепях прикованы, шипят, пасти разевают… Подле дворца колодец. У колодца серебряный ковшик на серебряной цепочке висит.

Иван-богатырь воды из колодца почерпнул, сам напился и змеев напоил. Улеглись змеи, присмирели.

Зашел в серебряный дворец, а там на серебряной лавке сидит девушка краше первой. Сидит средняя сестра Марфа-царевна, шьет: как стежок стегнет, так два солдата и выскочат.

— Что, красная девица, шьешь-пошиваешь? На кого ратьсилу сгоняешь?

— Белено мне силу-рать сгонять на Ивана-богатыря.

— Кто поведет ту силу?

— Поведет силу Сам с ноготок, борода с локоток.

— А где он сейчас находится?

— Сам он в третьем царстве.

— Брось, прекрасная царевна, шить-пошивать, рать-силу сгонять на меня. Я обратно пойду, тебя с собой возьму, на белый свет подыму и к отцу с матерью увезу.

Царевна рада-радехонька. Кинула шитье в печку, и солдаты исчезли все вдруг.

Отдохнул в Серебряном царстве Иван-богатырь, попил, поел и отправился в путь-дорогу.

Идет, идет, а свет все ярче и ярче становится. И потом все кругом так засияло — глазам больно. Скоро раскинулось перед ним Золотое царство. Дворец стоит из чистого золота, как жар горит. Окна в том дворце хрустальные, наличники алмазами изукрашены. У крыльца змеи с золотой чешуей, на золотых цепях прикованы, шипят, пасти разевают, дворец стерегут. На дворе колодец, у колодца золотой ковшик на золотой цепочке висит.

Иван-богатырь почерпнул воды из золотого колодца, сам попил и змеев напоил. Притихли змеи, спать улеглись.

Добрый молодец на золотое крылечко ступил, золотую дверь отворил. Во дворце на золотой лавке сидит третья сестра — Татьяна-царевна, столь прекрасная, что ни в сказке рассказать, ни пером описать. Сидит, шьет: как стежок стегнет, так три солдата выскочат, как другой стежок стегнет, так опять три солдата выскочат.

— Здравствуй, Татьяна-царевна, — поздоровался Иван-богатырь, — что ты шьешь-пошиваешь, на кого рать-силу сгоняешь?

— Здравствуй, добрый молодец! Белено сгонять рать-силу на Ивана-богатыря. Шить — силу сгонять охоты нет и не шить нельзя: убьет Кощеев племянник, Сам с ноготок, борода с локоток.

— Послушайся меня, прекрасная царевна, брось шитье в печку, я тебя на белый свет подыму да к отцу с матерью увезу.

— Ох ты, молодец удалый, много сюда охотников хаживало от нашего батюшки, да никто назад не воротился: всех погубил Сам с ноготок, борода с локоток. Он-то силен, да есть еще у него помощник — трехглавый змей. Никто с ним справиться не может. Вот, слышно, народился на Руси Иван-богатырь. Сам с ноготок, борода с локоток да трехглавый змей одного только этого богатыря и побаиваются. Велели нам сгонять силу несметную. Собираются на Ивана-богатыря войной идти.

— Опоздали они на меня войной идти. Сам я сюда пришел с Кощеевым племянником силами померяться да вас, трех сестер, из неволи выручить.

Обрадовалась Татьяна-царевна.

— Вот ты какой есть, Иван-богатырь!

Кинула шитье в печку, и солдат как не бывало. Царевна принялась хлопотать. Скатертью стол накрыла, разных кушаньев да вин нанесла, стала гостя потчевать:

— Кушай, добрый молодец!

Напоила, накормила Ивана-богатыря и говорит:

— Трудно тебе с Кощеевым племянником да со змеем управиться. Ведь у них в саду под золотой яблоней два кувшина стоят: направо кувшин с живой водой, налево с мертвой. Перед боем пьют они живую воду и после того никакая сила их не берет, никакой меч не сечет.

— Спасибо, прекрасная царевна, за ласку да за угощенье. Скажи, где мне найти Кощеева племянника, Самого с ноготок, борода с локоток.

— Лежит он в бане, весь избитый, израненный, парится да поправляется, ждет, покуда войско мы сгоним.

Крепко полюбилась Ивану-богатырю Татьяна-царевна. Она и ростом вышла, и дородством взяла. Золотая коса ниже пояса, брови черного соболя, глаза с поволокой, а идет, будто лебедь белая плывет.

И царевна взглянула на Ивана-богатыря, зарумяниласьзарделась, будто маковый цвет.

— Пойдешь ты биться, — говорит царевна, — береги себя. Не бей Кощеева племянника другожды, а то он опять оживет.

От этих речей встрепенулось сердце у доброго молодца, и стало ему легко, хорошо.

Поднялся с места, взял в руки палицу и простился с красной девицей.

Вышел на крыльцо, спустился в заповедный сад. Отыскал золотую яблоню и переставил кувшины с живой и мертвой водой. Направо, где стояла живая вода, поставил кувшин с мертвой водой, а налево перенес живую воду. Потом пошел в баню. Размахнул двери, а там на полке лежит Сам с ноготок, борода с локоток, парится, кричит:

— Дай жару! Дай жару!

Только Иван-богатырь через порог ступил, как он веник кинул и закричал:

— Что это русским духом пахнет?

Оглянулся и увидел Ивана-богатыря:

— А, Иван-богатырь сюда пришел смерти искать. От меня живым не уйдешь!

И в ту же минуту так свистнул, что семь потолочин вылетело, а прислужники повалились замертво. Соскочил с полка, выбежал на улицу. В ту пору все кругом зашумело, свет померк: прилетел трехглавый змей, в лапах кувшин держит.

— Где он, Иван русский богатырь?

Взглянул и засмеялся:

— Ой, да какой же он маленький! Я его на лапу положу, а другой прихлопну, и останется грязь да вода.

— Не хвались раньше времени, поганое чудовище, — отвечал Иван-богатырь. — Не по тебе ли станут панихиду петь?

А Сам с ноготок, борода с локоток торопит змея:

— Пей из кувшина да бей Ивана-богатыря, нечего тут разговоры разговаривать!

Выпил змей из кувшина воды глоток и сразу ослабел, худо на ногах держится.

Размахнулся Иван-богатырь вползамаха и убил змея.

Сам с ноготок, борода с локоток ногой топнул:

— Ох, вместо живой воды выпил змей мертвую воду!

И свистнул другой раз так сильно, что листья с деревьев осыпались, трава к земле приклонилась. Помешкал и закричал:

— Ах, девки-подлянки, обманули: нету войска! Ну, ладно, и один с тобой справлюсь.

Кинулся на Ивана-богатыря и так крепко его ударил, что по колена в землю вогнал. А Иван-богатырь так ударил Самого с ноготок, борода с локоток, что тот повалился, будто овсяный сноп.

Прислужники Кощеева племянника закричали:

— Бей его еще раз!

Ивану-богатырю ведомо: коли другой раз ударить — оживет Сам с ноготок, борода с локоток. Отвечает он:

— Много чести вашему хозяину, чтобы русский богатырь его дважды бил. Довольно и одного раза.

Тут прислужники сами кинулись на доброго молодца. Иван-богатырь раскидал, разбросал их в разные стороны. Те, кто успел убежать, попрятались, а остальных всех порешил. И пошел в золотой дворец.

Татьяна-царевна в окошечко глядела. Увидала добра молодца издали. На крылечко выбежала, встретила Ивана-богатыря радостная.

— Храброму да удалому слава!

Сняла с пальца именной перстень, надела Ивану-богатырю, поклонилась.

— Как воротимся домой да буде люба тебе, добрый молодец, сватайся у батюшки, а мне ты сразу по сердцу пришел. Буду тебе верной женой.

Иван-богатырь радехонек. Татьяну-царевну за белые руки брал, своей невестой называл.

Стали они в обратный путь собираться. Вышли из золотого дворца. Подала ему царевна золотое яичко:

— Перебрось с руки на руку, увидишь, что будет.

Добрый молодец перекинул золотое яичко с руки на руку, не стало золотого дворца.

— Когда тебе понадобится, — говорит Татьяна-царевна, — где захочешь, там и поставишь золотой дворец, только перебрось яичко с руки на руку. А теперь пойдем к средней сестре.

Пришли в серебряный дворец.

— Собирайся, Марфа-царевна!

Средняя сестра обрадовалась, накормила, напоила меньшую сестру да Ивана-богатыря.

И только спустились с крыльца, перекинула серебряное яичко с руки на руку — не стало серебряного дворца. Подала яичко Ивану-богатырю.

— Где хочешь, там и ставь серебряный дворец.

И пошли к старшей сестре. Анна-царевна тоже перекинула с руки на руку медное яичко — и не стало медного дворца. Подала яичко Ивану-богатырю.

Повел царевен Иван-богатырь туда, где ремень висел.

Привязал к ремню дощечку:

— Садись, Анна-царевна.

Дернул за ремень, тащите, мол.

Вытащили названые братья царевну и не налюбуются:

— Ах, и до чего хороша девица!

Другой раз ремень опустили, вытащили среднюю сестру, краше первой. Опустили ремень в третий раз.

— Садись, Татьяна-царевна, — говорит Иван-богатырь.

— Нет, лучше ты садись. Пусть сперва тебя подымут, а то как бы там чего худого не замыслили против тебя.

Иван-богатырь не послушался.

— Не оставлю тебя здесь одну, а худого про мою дружину ты не думай. Вслед за тобой и меня подымут.

Подергал за ремень.

Дубыня, Горыня и Усыня вытащили Татьяну-царевну да так и обмерли:

— Этакой красоты век не видано!

Сразу все позабыли. Усыня кричит:

— Третью девицу я за себя возьму!

Горыня Марфу-царевну за руки ухватил:

— Эта девица моей женой будет!

— А я, братцы, на первой сестре женюсь! — Дубыня кричит.

— Погодите, добрые молодцы, — говорит Татьяна-царевна. — Забыли вы про Ивана-богатыря. Он трехглавого змея да Самого с ноготок, борода с локоток убил. Он нас из неволи выручил. Надо его сперва достать, а потом и поговорим.

Горыня с Усыней приумолкли. Опустили ремень в пропасть. А Дубыня закричал:

— Не слушайте! Бабьего ли ума это дело? Вытянем Ивана-богатыря кто-нибудь из нас невесты лишится.

Подскочил и перерезал ремень.

— Эх, — говорит Иван-богатырь, — не послушался я Татьяны-царевны: правду она говорила. Ну, да того не воротишь. Надо думать-гадать, как на белый свет попадать.

Пришел он в заповедный сад Самого с ноготок, борода с локоток, перекинул с руки на руку золотое яичко, и стал золотой дворец, как прежде стоял. Добрый молодец напился, наелся и лег спать:

— Утро вечера мудренее. Завтра делами займусь.

На другой день вышел в сад к золотой яблоне, взял кувшин с живой водой.

— Это мне пригодится.

А в ту пору зашумело все кругом, загремело. И как черная туча накатилась, прилетела на ковре-самолете Кощеева сестра, мать Самого с ноготок, борода с локоток, страшная: зубы железные, глаза оловянные, нос крючком, рот до ушей растянут, волосы распущены.

Пала она наземь, катается, плачет:

— Ох, да закатился млад-ясен месяц, не стало моего чадушки, сынка любимого.

Плакала, плакала, из сил выбилась и уснула.

Иван-богатырь перекинул с руки на руки золотое яичко, свернулся золотой дворец.

— Как обратно полетит Кощеева сестра, заставлю поднять меня на белый свет.

Ухватил Иван-богатырь Кощееву сестру за косы и втащил на ковер-самолет, а сам рядом сел.

— Поднимай на белый свет, а то смерти предам!

Кощеева сестра пробудилась, зубами заскрипела, по-змеиному зашипела и взвилась вверх. Носилась, носилась по подземному царству, не могла сбросить с ковра-самолета доброго молодца. Вылетела из подземелья на белый свет и поднялась выше облаков.

— Сейчас в море упаду и тебя утоплю!

Иван-богатырь косы на руку намотал, а в другой руке палицу держит:

— Меня утопишь и сама утонешь: не выпущу тебя.

Билась, билась Кощеева сестра, никак не может спихнуть Ивана-богатыря с ковра-самолета. Поднялась еще выше: земля под ними с копейку. Камнем вниз полетела.

— Падем в лесную чащу, только ты и жив был!

— Я разобьюсь — и тебе смерти не миновать, — отвечал Иван-богатырь.

На аршин до лесных верхушек не долетели, взмыл коверсамолет кверху.

Накинулась Кощеева сестра на Ивана-богатыря.

Когтями рвет и зубами рвет, изо всех сил старается скинуть прочь с ковра-самолета. Бились, бились, не поддался добрый молодец. Сама выбилась из сил, спустилась на зеленый лужок. Только Иван-богатырь на траву вскочил, как обернулась она малой букашкой, и не стало ни Кащеевой сестры, ни ковра-самолета, будто сквозь землю провалились.

— Ну, ладно, выбрался теперь на белый свет.

Помазал царапины да ссадины живой водой, и сразу полегчало.

Поотдохнул, собрался с силами Иван-богатырь и стал из лесу выбираться.

Шел лесами дремучими, полями широкими, через реки, озера переправлялся и пришел в свое царство. Смотрит, что такое? Все царство окаменело. И пахари на полях с конями, и косцы на лугах с косами, и пастухи со стадами, и лесорубы с топорами, и рыбаки на реках с неводами — все, кто как был, так в камень и обратились.

Добрался до стольного города. Зашел во дворец, и там никого живого не нашел. И царь на троне, и царица в тереме, и сенные девушки, и стража все недвижимы, все каменные. По дворцу походил, ни царевен, ни Дубыни с Горыней да с Усыней не нашел и нигде ни одной живой души не встретил.

Вышел из дворца и отправился добрый молодец куда глаза глядят. Шел, шел, смотрит: лежит побитое войско. Крикнул он:

— Есть ли кто живой? Отзовись!

Никто не откликается. Пошел кругом побоища, увидел Дубыню-богатыря, пополам перерубленного.

— Вот где Дубыня смерть нашел!

И вскоре встретилось другое побоище, больше первого. Иван-богатырь вскричал громким голосом:

— Откликнись хоть одна живая душа!

Постоял, постоял — никто ответа не подает. Оглянулся кругом и увидал: лежит под ракитовым кустом убитый Горыня-богатырь.

С версту прошел, увидал третью рать-силу, побитую больше первых двух. Остановился и крикнул:

— Коли есть кто жив человек, отзовись, сказки, кто побил ваше войско?

Тут приподнялся один воин и вымолвил:

— Один только я остался в живых.

И опять повалился на траву, закрыл глаза.

Иван-богатырь помазал ему раны живой водой, встал дружинник на ноги.

— Ах, как мне полегчало. Спасибо, добрый молодец!

Просит Иван-богатырь:

— Расскажи, отчего наше царство окаменело? Кто побил все три войска, и где Татьяна-царевна, Анна-царевна да Марфа-царевна? Я все царские покои обошел, не нашел царевен.

— Три года уже тому миновало, — говорит дружинник, — как похитили у нашего царя трех дочерей. Сколько по всему свету ни искали, найти не могли. А не так давно приехали три чужеземных богатыря: Дубыня, Горыня да Усыня, привезли царевен домой. Отбили богатыри царевен у подземного царя, родного племянника Кощея Бессмертного. Царь с царицей на радостях столы поставили, и пошло во дворце веселье, пиры да угощенье. Слышно было, хотел царь за тех богатырей отдать дочерей в замужество, а царевны супротивились, плакали, не хотели замуж идти. В ту пору и напал на наше царство Кощей Бессмертный с несметными полчищами. Послал царь ему навстречу наши три рати, а воеводами поставил трех богатырей: Дубыню, Горыню да Усыню. Все три наших войска Кощей повоевал: погубил да огнем спалил. Царство и весь народ в камень обратил, а царевен в полон взял и увез в свое Кощеево царство. И вот ты, добрый человек, меня вылечил, а идти мне некуда.

Иван-богатырь говорит:

— Пойдем с Кощеем Бессмертным воевать.

— Покуда Кощеевой смерти не сыщем, нам с Кощеем не справиться.

— Да хоть весь белый свет обойдем, а Кощееву смерть найдем, — отвечал Иван-богатырь.

На том они с дружинником согласились и отправились в путь-дорогу.

Много земель прошли, во многих царствах побывали, везде про Кощееву смерть выспрашивали, а никто сказать не может, где она есть.

Пристигла в пути добрых молодцев темная ночь. Попросились они у бабушки-задворенки переночевать. Она их пустила. Напоила, накормила, стала спрашивать:

— Чьи молодцы, из какой земли? Своей ли волей идете, или неволя-нужда гонит?

Отвечает Иван-богатырь:

— Мы вот из такой-то земли. Идем по своей воле Кощееву смерть добывать. Напал Кощей Бессмертный на наше царство с несметной силой. Войско наше порубил, пожег, а народ и все царство в камень обратил. Надо нам Кощея Бессмертного победить, царство свое от злых чар освободить да трех царских дочерей из неволи выручить.

— Ох, вы, детушки, знаю я, где Кощеева смерть, да достать ее трудно.

— Мы трудов не боимся и жизни своей не пожалеем, а свое царство оживим, — отвечают добрые молодцы. — Скажи только, где искать Кощееву смерть?

— Есть за тридевять земель, в тридесятом царстве каменная гора выше облаков. В середине горы железный ларец замурован, а в том ларце яйцо, в яйце Кощеева смерть. Сколь путь ни тяжелый, при нужде пройти молено, а вот каменную гору раздробить, своротить никому не удавалось.

На другой день Иван-богатырь с дружинником встали со светом вдруг. С бабушкой-задворенкой распростились и отправились в дальнюю дорогу.

Шли, шли, смотрят: сидит на придорожном камне человек, спрашивает Ивана-богатыря да дружинника:

— Куда, молодцы, путь держите?

— Идем Кощееву смерть добывать.

— А где она?

— В тридесятом царстве, за тридевять земель, в каменной горе замурована.

— Возьмите меня с собой, я вам помогу ту гору раздробить: ведь с малых лет по горному делу работаю.

— Пойдем.

Долго ли, коротко ли шли, пришли в тридесятое царство. Увидали высокую каменную гору. Вершина той горы выше туч подымается. Принялись гору дробить. Горный мастер камень бурит да рвет, Иван-богатырь палицей бьет да крупные глыбы отваливает, дружинник мелкие камни отгребает.

Много времени камень дробили, ломали, на аршин в неделю вперед подавались. И до того изнурились, еле на ногах держатся.

Говорит дружинник:

— И в год нам до железного ларца не добраться, пойдем прочь.

— Хоть век будем гору дробить, а не отступимся. Покуда Кощея Бессмертного не победим, назад не воротимся, — отвечает Иван-богатырь.

А горный мастер поддакивает:

— Большая работа лишь по началу страшит, а уменье да труд дело вершит.

И вот на седьмой месяц проломали гору до середины и увидали железный ларец, золотом окованный. Горный мастер говорит:

— Почуял теперь Кощей Бессмертный, что гибель близко. Скоро он сюда налетит. Надо торопиться смерть из ларца доставать, а то будет беда!

Стал Иван-богатырь палицей по железному ларцу бить. Бил, бил, расплющил ларец,а разбить не может.

Вдруг все кругом загремело, загрохотало, буря поднялась.

— Поспешай, Иван-богатырь, — торопит горный мастер, — не разобьешь ларца — все наши труды даром пропадут. Отберет Кощей ларец, век его не сыскать тогда, и людям не будет облегчения, покуда он жив.

А Кощей уже огнем палит.

В ту пору изловчился Иван-богатырь, ударил изо всех сил и вдребезги разбил ларец. Выкатилось яйцо из ларца. Ударил еще раз по яйцу, и такой пошел гром, что вся гора в прах рассыпалась. Упал Кощей Бессмертный на землю бездыханный. Сожгли его, и пепел по ветру развеяли, а сами пошли в Кощеево царство.

Увидали царевны Ивана-богатыря. Кинулась к нему меньшая сестра, заплакала:

— Ты ли это, голубь сизокрылый, Иванушка?

И все три царевны в один голос заговорили:

— Зачем, добрые молодцы, сюда пришли? Скоро Кощей прилетит и погубит нас всех.

— Не печалуйтесь, красные девицы, не станет больше Кощей людей обижать: нету его в живых.

Обрадовались сестры:

— Коли нет Кощея в живых, то и наше царство ожило. Теперь все Кощеевы чары рушились.

И стали домой собираться. Три мешка насыпали каменьев самоцветных да золота. Нашли в кладовой ковер-самолет и скоро попали в свое царство. Прилетели в стольный город, опустились на главной площади возле царского дворца. Царевны побежали к отцу с матерью. А Иван-богатырь перекинул с руки на руку золотое яичко, — стал золотой дворец, потом перекинул серебряное яичко, — поставил серебряный дворец, а под конец перекинул с руки на руку медное яичко, — стал медный дворец.

Царь с царицей дочерей увидали — плачут и смеются от радости, на три дворца не налюбуются.

Ивана-богатыря, горного мастера да дружинника хвалят, угощают, и весь народ их славит. Иван-богатырь поехал к отцу с матерью, привез их в стольный город.

И в скором времени начали во дворце свадьбы играть. Ивана-богатыря повенчали с Татьяной-царевной, за горного мастера отдали среднюю сестру Марфу-царевну, а дружинник женился на старшей сестре Анне-царевне.

Три недели тянулись веселые пиры, столованье, а потом Иван-богатырь с молодой женой да со своими родителями поселился в золотом дворце.

Горный мастер с Марфой-царевной — в серебряном дворце, а дружинник да Анна-царевна — в медном дворце.

И стали все жить-поживать да добра наживать. А как умер старый царь, стал тем царством править Иван-богатырь, крестьянский сын.