Сказка «Кровь с молоком»

Размер шрифта:

• A
• A
• A

Жила однажды на свете девушка, да такая красавица, что все её называли Кровь с молоком. Отец с матерью прятали её от людей, боялись, как бы кто не украл. Ворота у них всегда были на замке. Уйдёт мать куда, а как воротится, обязательно скажет под окном:

Кровь с молоком, а Кровь с молоком! Открывай ворота, Я от холоду мертва!

Подойдёт дочь к окну, спустит свою косу до самой земли — мать по косе в окно и залезет. Так всегда домой и забиралась, по дочкиной косе.

Поехал однажды на охоту в те места королевич, проезжал мимо их жилья. И слышит под окном:

— Кровь с молоком, а Кровь с молоком! Открывай ворота, Я от холоду мертва!

Открылось тут окно, выглянула девушка, косу вниз спустила. А сама такая красивая, так и хочется вблизи на неё взглянуть. А как войти? В дом никак не войдёшь. Королевич и придумал. В один прекрасный день встал он под окном и говорит:

— Кровь с молоком, а Кровь с молоком! Открывай ворота, Я от холоду мертва!

Девушка и поверила, спустила косу, а он по косе к ней и забрался. Удивилась девушка, что за гость такой?

— Что же ты, несчастный, наделал! Знаешь, что теперь будет?

— Рядом с тобой хоть умру! — отвечает королевич.

Как на беду, тут мать приходит. Кличет свою дочку, как всегда кликала. А Кровь с молоком взяла да и спрятала королевича в апельсин, а уж потом матери косу свою в окно спустила.

Испугалась, как бы мать королевича не убила. Мать-то у нее была колдунья. Поднялась мать в комнату:

— Человечьим духом пахнет!

— Никого здесь нет, — отвечает дочь, — да и как кому войти?

— Кто-то тут схоронился, — говорит колдунья, а сама ходит по углам, принюхивается. — Дай-ка мне, дочь, поесть!

Только хотела схватить апельсин, где королевич спрятался, а дочка подаёт ей другой. Съела мать апельсин, так королевич и спасся.

Ушла колдунья. Кровь с молоком выпустила королевича из апельсина.

Спасся-то он спасся, да только не хочет с девушкой расстаться, не может с ней не видаться. Скоро опять подходит к её окну и говорит, как её мать говорила:

Кровь с молоком, а Кровь с молоком! Открывай ворота, Я от холоду мертва!

Девушка открыла окно, подала ему косу, он и поднялся. Сидят да милуются, пока мать не вернулась. Опять девушка королевича спрятала, на этот раз в орех.

Не успела колдунья взобраться в дом, ну принюхиваться:

— Сейчас уж точно! Кто-то здесь прячется!

— Да кому же сюда войти, матушка?

— Человечьим духом пахнет!

Хочет мать съесть тот орех. Кровь с молоком исхитрилась, подсунула ей другой.

Ушла колдунья, выпустила красавица королевича из ореха и велела в третий раз приходить.

Пришёл он без страху и в третий раз. Забрался по красавицыной косе в окно, девушка ему и говорит:

— Не будем здесь матери сидеть-дожидаться. Она тебя погубит. Давай вместе убежим.

Спустились они вниз и бегом в конюшню.

— Тут две лошади. Бери, какая потощей, — молвит красавица.

Видит королевич, стоят две лошади: одна тощая, другая добрая. Он и взял какую поглаже. Девушка его журит:

— Что ты наделал? Лошадь, какая потощей, бежит как забота. А какая подобрей, бежит как ветер. Потощей надо было брать. Забота-то бежит быстрее ветра.

Да ждать некогда. Берёт девушка с собой кусок мыла, гребень и катушку ниток. Отправились вместе: красавица в седле, королевич на крупе пристроился, и поскакала лошадь как ветер.

— Как повеет у тебя за ушами, скажи, — велит Кровь с молоком.

— За ушами подуло! — кричит королевич.

— Так я и знала! Мать велела отцу за нами в погоню гнаться.

Бросает она мыло — позади гора выросла, гладкая да скользкая.

А отец — колдун — ехал на лошади, что бежит как забота. Быстро догнал беглецов, да на гору легко не заскочишь. Скользит лошадь, соскальзывает. Вот и вернулся отец домой ни с чем.

А Кровь с молоком говорит королевичу:

— Мать будет ругать отца, он опять в погоню пустится.

Колдунья, и верно, спрашивает мужа:

— Нашёл беглецов?

— Да нет. Только гору из мыла и видел, а забраться на неё не смог.

— Ах ты непонятливый! Это они и были. Возвращайся да догоняй.

Снова отец беглецов догоняет, конь у него бежит как забота. Молодец кричит красавице:

— Опять за ушами повеяло.

— Это отец! Брошу-ка я гребень.

Бросила гребень, выросла за ними чащоба из вереска и ежевики. Не может пробраться через чащу отец, вернулся домой ни с чем.

— Догнал ли? — Колдунья спрашивает.

— Нет, только в чащобу заехал, да такую глухую, что в ней и застрял.

— Дурачина ты! Это ж они и были. Ну, на этот раз я их сама догоню.

Села на мужнева коня и быстрей вдогонку. Увидела ее Кровь с молоком и говорит:

— Мать едет, теперь нам не спастись, разве в реке спрятаться.

Бросила катушку с ниткой — тотчас река по полю легла. Плывет колдунья, плывет, доплыть до берега никак не может.

— Ну, берегись! — кричит. — Обнимется твой суженый с кем другим, и никогда вам больше не видаться! Забудет он тебя!

И уехала восвояси.

— Слышишь, с другими тебе нельзя обниматься, а то забудешь меня, — молвит девушка.

— Ладно, не буду.

Решил тут королевич домой к себе заехать, своих повидать. Родители хотели его обнять, а он не дается:

— Не обнимайте меня!

С усталости прилег королевич и заснул.

Тут приезжает в гости его тетка. Увидела племянника, обрадовалась:

— Дайте-ка я его обниму да поцелую.

— Не надо, он спит.

— Нет, обниму да поцелую.

И обняла его. Проснулся королевич, ничего не помнит. Не вернулся к красавице, и осталась она одинешенька.

Стала девушка портняжным ремеслом заниматься да постоялый двор держать. Остановились как-то у неё трое молодцов. Глядят на красавицу, глаз отвести не могут. Один и говорит:

— Вот я к ней проберусь!

А Кровь с молоком услыхала это.

— Что ж, приходи,- молвит.- Пробьёт десять вечера, буду тебя ждать.

Пробили часы десять раз, приходит молодец. А она ему из комнаты кричит:

— Закрой-ка внизу дверь!

Пошёл молодец дверь закрывать, да только как ни закроет, дверь снова отворяется. Всю ночь у двери на холоду проторчал.

Утром спозаранку, в пять часов, выходит хозяйка. Увидела молодца, удивилась:

— Ты что же? Так дверь и не закрыл?

Хлоп дверью, она и закрылась.

Собираются снова те трое молодцов, и второй говорит:

— Сегодня я к ней проберусь!

— Что ж, приходи, — откликнулась красавица. — Пробьёт десять вечера, буду тебя ждать.

Пробили часы десять раз, приходит молодец. А она ему из комнаты кричит:

— Загаси-ка огонь в печи, я забыла!

Идёт он гасить, берёт совок, засыпает огонь золой, да чем больше сыплет, тем огонь сильней разгорается. Так всю ночь у печи и проторчал.

В пять утра встает Кровь с молоком, выходит. Увидела внизу молодца у печи, удивилась:

— Ты что же? Так печку и не потушил?

Берёт совок, посыпала золы на огонь, огонь и погас.

А третий из тех молодцов был суженый красавицы, тот королевич. И тоже говорит:

— Сегодня я к ней проберусь!

Приходит, как она назначила, в десять часов. Кровь с молоком и просит:

— Вынеси-ка лохань с помоями, а то я забыла.

Берёт он лохань, идет выносить. Да не за своё дело, видно, взялся: только выплеснет, а лохань снова полная. Так всю ночь на дворе и провел с лоханью в руках.

Спозаранку выходит хозяйка во двор:

— Ты что же? Так помои и не выплеснул?

Размахнулась и тут же выплеснула.

Встречаются снова трое молодцов и друг другу рассказывают, как что было. Первый говорит:

— Я всю ночь дверь закрывал.

А второй говорит:

— Я всю ночь огонь в печи гасил.

А третий:

— Вам больше моего повезло. Я всю ночь из лохани помои выплескивал.

Да уж! Здорово нас одурачили!

Отправился королевич домой, так суженую свою в хозяйке и не узнал.

Проходит время, и решил он жениться. Пошла его невеста к хозяйке постоялого двора — сшить у неё подвенечный наряд. Сшила ей Кровь с молоком красивый наряд. Пошли жених с невестою венчаться — глядь, всё платье превратилось в тряпьё да в тесёмки, в ветошь да лоскутья.

— Что это у тебя за платье? — удивился королевич.- Не буду на тебе жениться.

Невеста снова бегом к хозяйке. Кровь с молоком опять сшила ей красивый наряд, а на венчанье то же случилось: не платье, а тряпье.

На третий раз королевич сам повёл невесту к портнихе за платьем. И сшила Кровь с молоком такое платье, в каком он её первый раз в жизни увидел, в доме отца с матерью.

Взглянул королевич, сразу вспомнил и платье, и свою суженую. И говорит:

— Вот моя жена, и другой мне не надо.